бугагашенька.
А давай я буду писать тебе длинные-длинные письма? Не электронные, а настоящие - на клетках старой тетради в 18 листов и с рисунками на полях. И плевать, что ты живешь на соседней улице. Давай, а? Я буду приносить их тебе каждое утро ровно в 6:00, подкарауливая у подъезда когда дворничиха баба Катя откроет пресловутый домофон своим ключом, чтобы незаметно проскользнуть вместе с холодом и пылью. Я буду приносить тебе в них себя настоящую, как будто законсервированную в баночке с одуванчиковым вареньем. А потом буду ждать ответа. Я буду ходить из стороны в сторону по душной комнате, иногда останавливаясь и вглядываясь в окно - а не ты ли там? Нет, не ты. Я буду просить у мамы градусник, надеясь на температуру и умоляющими глазами смотреть на безразличную отметку 36,6. Я буду представлять как ты покажешь мое письмо друзьям и вы вместе будете высмеивать меня - такую глупую - и встряхивать головой, гоня прочь подобные мысли. Я буду ждать ответа. И когда станет ясно, что ответа не будет и что, возможно, твоя мама нашла письмо раньше тебя, я напишу следующее. Я напишу новое письмо. Я напишу. Я буду верить в тебя такого, какого придумала пару месяцев назад. Я буду верить в тебя-принца. И когда старые часы с кукушкой пробьют 6:00 я снова пойду к твоему дому. И плевать, что ты меня не знаешь. Я буду ждать ответа. Холодными пальцами я буду набирать твой номер и сбрасывать, набирать и сбрасывать. А однажды, собравшись наконец с силами, я буду слушать-слушать-слушать. Пока не услышу безликие гудки на том конце провода. И плевать, что ты меня не любишь. Я буду любить тебя.

А давай, я буду писать тебе длинные-длинные письма?